fonzeppelin (fonzeppelin) wrote,
fonzeppelin
fonzeppelin

Categories:
  • Music:

Крейсера с летными палубами: неосуществленная мечта американского флота

При выкладывании перевода на других ресурсах, ссылка на оригинал обязательна.

В конце 1920-ых, американский флот был весьма озабочен проблемой эффективного использования своих авианосцев. Хотя “Лексингтон” и “Саратога”, два гиганта, спроектированных на корпусах недостроенных линейных крейсеров, наглядно продемонстрировали, насколько эффективными могут быть крупные быстроходные авианосцы, сама по себе тактика их применения была... проработана весьма слабо. Назначение и роль авианосцев в составе флота было постоянной проблемой.


(Кормовые 203-мм орудия авианосца "Лексингтон")

На тот момент, очевидной концепцией применения быстроходных авианосцев было их использование вместе с тяжелыми крейсерами для передовой разведки, контроля акватории, защиты/нарушения морской торговли, и сковывания действий крейсерских сил противника. Авианосец, своими самолетами значительно расширял радиус эффективной разведки крейсеров; его патрулирующие палубные истребители могли пресекать аналогичную воздушную разведку со стороны авиации оппонента и защищать крейсера от воздушных ударов неприятеля. Возможностям нанесения ударов палубной авиацией по кораблям и наземным объектам противника в то время уделялось меньшее внимание, но таковые ни в коей мере не отрицались полностью.


Главной проблемой было то, что на уровне технологий 1920-ых, для эффективного взаимодействия с соединением крейсеров авианосец должен был находиться в пределах данного соединения. Другого выхода не было. Радиус действия и продолжительность патрулирования авиации авиации 1920-ых были все еще весьма невелики, и палубные самолеты авианосца просто не могли в то время эффективно прикрывать союзные корабли, или обеспечивать разведку, или срывать разведку противника, если сам авианосец не находился рядом с ними.

Для примера, дальность полета истребителя Curtiss F6С Hawk – основного палубного истребителя американского флота в конце 1920-ых – не превышал 580 км. Это означало, что самолет не может отдаляться от авианосца больше чем на пару сотен километров; в случае же если истребитель должен был некоторое время патрулировать, прикрывая союзные корабли, авианосец не мог удаляться больше чем на сотню-полторы километров. С учетом времени на полеты туда-обратно, представлялось более разумным держать авианосец в составе соединения, чтобы по тревоге он мог поднимать все свои истребители разом, а не чередующимися звеньями.

В те времена, когда радаров еще даже не было на горизонте, вероятность внезапного столкновения с надводным неприятелем была вполне реальной – особенно для действующих в авангарде крейсерских соединений. Возможности авиационной разведки все еще были довольно ограничены и сильно зависели от погодных условий. Ошибка разведки, нелетные условия или облачные фронты, скрывающие неприятельские корабли легко могли привести к тому, что крейсерский авангард, поддерживаемый авианосцем был бы вынужден вступить в бой с крейсерами противника.

В артиллерийском бою, слабо вооруженный и недостаточно защищенный авианосец почти наверняка стал бы приоритетной целью неприятеля и был бы быстро уничтожен или выведен из строя. Отделив же авианосец от основного соединения, чтобы гарантировать его безопасность в бою, адмиралы были бы вынуждены также придать ему некоторое количество боевых кораблей в качестве эскорта – таким образом еще больше ослабляя свои силы непосредственно перед сражением. Ни то ни другое решение не казалось оптимальным даже в теории, а на практике, вероятно, сработали бы еще хуже.

Опыт эксплуатации тяжелых и легких авианосцев дал двоякие результаты.
Построенный в качестве эксперимента 10000-тонный “Рейнджер” с точки зрения американских адмиралов оказался сплошным разочарованием.

("Рейнджер" в море)
Единственной положительной чертой этого легкого авианосца было то, что он был небольшим – и то лишь частичной, потому что из-за небольших размеров он не мог оперировать самолетами при сильном волнении, и для службы на Тихом Океане подходил мало. Для совместных действий с соединениями тяжелых крейсеров “Рейнджер” явно не годился. Ввиду низкой скорости (не более 29 узлов) он не смог бы убежать от сильного противника, а ввиду полного отсутствия артиллерийского вооружения (за вычетом зениток) едва ли сумел бы отбиться даже от эсминца. В военных условиях, такой корабль скорее создавал бы дополнительные проблемы для крейсерского соединения, чем решал бы уже имеющиеся.

Крупные авианосцы, вроде “Лексингтона” и “Саратоги” существенно лучше подходили для совместных действий с крейсерами.

("Лексингтон" в море. Видны 203-мм орудия.)
Они были быстроходны, могли оперировать в любую погоду, и – благодаря мощному вооружению из восьми 203-мм орудий – могли без труда постоять за себя сами против любого тяжелого крейсера. Но… критическим недостатком крупных авианосцев с точки зрения 1930-ых было то, что они были большими. Каждый из них поглощал значительную часть дозволенного условиями Вашингтонского Соглашения тоннажа: так, “Лексингтон” с “Саратогой” в сумме имели водоизмещение в 72000 тонн – более половины от всего дозволенного для США тоннажа авианосцев в 135000 тонн. Было очевидно, что в рамках Соглашения можно будет построить лишь несколько крупных авианосцев, что в военное время накладывало бы существенные ограничения на возможности действий флотов.

В довершение всего, тактические доктрины 1930-ых также поднимали вопрос о ценности крупных авианосцев. Так как в до-радарную эпоху заметить приближение вражеских самолетов на море было возможно лишь со сравнительно небольшой дистанции, высказывались предположения, что любой обнаруженный авианосец (или отряд авианосцев) немедленно будет атакован всей палубной авиацией неприятеля. Который если и не сможет потопить авианосец, то, по крайней мере, сможет легко повредить его уязвимую летную палубу и сделать невозможным дальнейшее оперирование авиации. В подобном рассмотрении, представлялось более осмысленным иметь много небольших, рассредоточенных авианосцев, чем несколько крупных – в таком случае при уничтожении или выходе из строя одного, была бы потеряна лишь незначительная часть авиации флота.

В результате, был сделан вывод, что авианосец, предназначенный для совместных действий с крейсерами должен быть:

- Небольшим
- Быстроходным
- Способным по крайней мере в какой-то степени постоять за себя в артиллерийском бою

В конце 1920-ых Бюро Кораблестроения предложило концепцию крейсера, который был бы оснащен полетной палубой и ангаром и способен нести одну-две эскадрильи колесных самолетов. При этом они опирались на то положение Вашингтонского Договора, что авианосцем считался лишь корабль “специально и исключительно” спроектированный для оперирования самолетов:

(Прим.авт.: Я использую обозначение "авианесущий крейсер", хотя более точным переводом было бы "крейсер с полетной палубой" (flightdeck cruiser))

AIRCRAFT CARRIER
An aircraft carrier is defined as a vessel of war with a displacement in excess of 10,000 tons (10,160 metric tons) standard displacement designed for the specific and exclusive purpose of carrying aircraft. It must be so constructed that aircraft can be launched therefrom and landed thereon, and not designed and constructed for carrying a more powerful armament than that allowed to it under Article IX or Article X as the case may be.

Авианосец определяется как боевой корабль со стандартным водоизмещением более 10 000 тонн (10 160 метрических тонн), спроектированный исключительно с целью нести самолеты. Он должен быть сконструирован так, чтобы самолет мог взлетать с него и садиться на него, и не должен нести более мощное вооружение, чем разрешенное для него Статьей IX или Статьей X.


Крейсер, “дооборудованный” полетной палубой, таким образом, не подпадал под определение авианосца, ибо оперирование самолетов не являлось его “исключительным” назначением. Используя эту лазейку американские адмиралы могли заложить такой корабль как чистый крейсер, а уже в ходе строительства “переработать проект” под наличие полетной палубы, тем самым убедительно аргументируя, что корабль не был спроектирован “специально” для оперирования самолетов.

Подобное решение позволяло одним выстрелом убить сразу великое множество всевозможной дичи:

- Так как по условиям Вашингтонского Соглашения на количество крейсеров не налагалось ограничений, то подобные “авианесущие крейсера” могли строиться в любом необходимом количестве.
- Имея мощное вооружение, такие крейсера могли с успехом постоять за себя в артиллерийском бою, тем самым упрощая их оперирование совместно с обычными крейсерами.
- Выход из строя авиационного оборудования или же нелетные условия не делали такой корабль бесполезной обузой.
- Ограниченные авиационные возможности таких крейсеров устраняли бы соблазн для адмиралов использовать их как чистые авианосцы, для выполнения несвойственных крейсерам задач.

Разумеется, все инженеры отлично понимали, что подобный гибридный корабль будет менее эффективен и как крейсер, и как авианосец, но это казалось приемлемой ценой. Основной задачей самолетов на авианесущих крейсерах представлялась в первую очередь – воздушная разведка, пресечение таковой у неприятеля и воздушная корректировка огня. Для выполнения этих задач вполне хватало и небольшого количества не очень тяжелых самолетов. Наличие летной палубы и ангара, разумеется, понижало боевую устойчивость корабля в артиллерийском бою – но следует учитывать, что подавляющее большинство крейсеров в 1920-ых и начале 1930-ых были защищены так слабо, что авиационное оборудование практически не создавало дополнительных проблем.

Идея авианесущих крейсеров настолько понравилась американским адмиралам и конгрессменам, что на следующей конференции по военно-морским вооружениям – Лондонской, в 1930-ом году – они добились внесения в текст соглашения следующих положений:

Article 3
1. For the purposes of the Washington Treaty, the definition of an aircraft carrier given in Chapter II, Part 4, of the said Treaty is hereby replaced by the following definition:
The expression "aircraft carrier" includes any surface vessel of war, whatever its displacement, designed for the specific and exclusive purpose of carrying aircraft and so constructed that aircraft can be launched therefrom and landed thereon.
2. The fitting of a landing-on or flying-off platform or deck on a capital ship, cruiser or destroyer, provided such vessel was not designed or adapted exclusively as an aircraft carrier, shall not cause any vessel so fitted to be charged against or classified in the category of aircraft carriers.
3. No capital ship in existence on 1 April 1930 shall be fitted with a landing-on platform or deck *.


Пункт два ясно определял, что установка летной палубы на крейсер, линкор или эсминец не является основанием для переопределения их в авианосцы до тех пор, пока применение самолетов не является их единственной функцией (то есть до тех пор, пока они вооружены в достаточной мере другими средствами). Фактически, теперь право строить авианесущие крейсера было официально утверждено в тексте соглашения. Дело оставалось за малым – построить их…

(Контр-Адмирал Уильям А. Моффет)
Адмирал Моффет, глава Бюро Аэронавтики и один из основных сторонников морской авиации (как тяжелее, так и легче воздуха – именно по его инициативе были построены огромные дирижабли-авианосцы “Акрон” и “Мэкон”) поддержал строительство таких кораблей и приказал начать проработку проекта. Первые были представлены к рассмотрению в декабре 1930-го:



Первый (от 4 декабря 1930) представлял собой попытку вписать авиационное оборудование в центральную часть более-менее обычного трехбашенного крейсера; при этом одна башня располагалась впереди летной палубы, и две позади. Проект предусматривал небольшой “остров”, объединявший надстройку и две трубы.

Второй проект (от 12 декабря 1930) был уже более специализирован.

Все артиллерийское вооружение в виде трех трехорудийных 152-мм башен сконцентрировали в кормовой части, что позволяло улучшить защиту погребов. Две задние башни располагались на одном уровне, третья стреляла поверх них. Подобное решение было заимствовано с одного из аванпроектов крейсеров, позднее ставших серией “Бруклин”.
Отличительной чертой этого проекта было отсутствие “острова” и полностью гладкая летная палуба. Три дымовые трубы у правого борта были установлены на шарнирах, и при взлетно-посадочных операциях отклонялись за борт. Подобная схема весьма устраивала летчиков, но совершенно не нравилась морякам.

Третий проект (от 30 декабря 1930) был в итоге признан оптимальным.

Это был длинный, 200-метровый корабль, водоизмещением около 10000 тонн. Передняя часть его выглядела вполне традиционно, и, фактически, представляла собой один из вариантов расположения крейсеров типа “Бруклин”. Три трехорудийные башни с 152-мм орудиями располагались уступами, каждая следующая стреляла поверх предыдущей. Ряд вариаций проекта предусматривал также установку 127-мм зенитных орудий по бортам; на других все зенитное вооружение было сведено к 12,7-мм пулеметам (которые считались более полезными против атак пикирующих бомбардировщиков).

В кормовой части корабля располагалась 110-метровая полетная палуба, служившая для взлета и посадки самолетов. Находившийся в центральной части корпуса ангар должен был вмещать до 24 самолетов – две полные эскадрильи бомбардировщиков-разведчиков.

Корабль имел “остров”, смещенный к правому борту, и включавший мостик, трубу и платформу управления огнем на треногой мачте. Было в итоге признано, что для успешного управления огнем артиллерии в бою, директоры и дальномеры должны быть расположены достаточно высоко и иметь хороший обзор. Проблемы же с взлетом и посадкой, из-за которых летчики предпочитали гладкопалубные дизайны, в итоге оказались преувеличенными. Именно этот проект стало основой для дальнейшей работы.

В 1931 году, был подготовлен новый проект авианесущего крейсера, развивавший предыдущий.



Корабль имел длину около 200 метров и отчетливо каплевидную, расширяющуюся к корме форму корпуса. Водоизмещение, согласно расчетам, не превышало 11580 тонн, что (некоторой игрой с цифрами) достаточно спокойно упихивалось в разрешенные 10000 тонн типичного “вашингтонского” крейсера.

Интересной деталью корабля являлась направленная к левому борту угловая летная палуба, впервые предложенная для авианесущих кораблей. Подобная архитектура летной палубы позволяла облегчить взлетно-посадочные операции, а также снизить влияние на самолеты воздушных возмущений от смещенного к правому борту “острова”. В отношении которого, кстати, снова возникли споры о его целесообразности. Точку в них поставил британский опыт эксплуатации авианосца “Фьюриес” (не имевшего “острова”), продемонстрировавший сложности управления кораблем и проблемы с выпуском дыма за борт без выступающей трубы. Кроме того, противники “острова” так и не сумели изыскать приемлемый способ размещения дальномеров при отсутствии надстроек и мачт.

Ангар занимал большую часть пространства под летной палубой крейсера. В передней его части располагался единственный большой самолетоподъемник. Катапульт в исходном проекте предусмотрено не было; считалось, что размеры палубы и скорость корабля обеспечат взлет любых истребителей и легких бомбардировщиков, а применение с него тяжелых торпедоносцев не планировалось. Как и прежде, ангар был рассчитан на 24 машины.

Артиллерийское вооружение корабля было представлено девятью 152-мм орудиями в трех трехорудийных башнях в носовой части. Две передние башни располагались на одном уровне, третья, на высоком барбете, стреляла поверх них. В дополнение к этому вооружению, корабль должен был нести еще восемь 127-мм 25-калиберных орудий, шесть из которых (на обычных станках) предназначались для защиты от эсминцев противника, а два (на станках с большим углом возвышения) являлись зенитными. Единства в вопросе о зенитной артиллерии не было. Ряд офицеров считал нужным иметь все 127-мм орудия универсальными, в то время как другие предлагали вообще отказаться от 127-мм артиллерии, заменив ее большим количеством зенитных пулеметов.

Броневой пояс, прикрывающий центральную часть корпуса (высота 3 метра, из них 1,5 под водой), имел толщиной 70 миллиметров и опирался на 20 миллиметровую подкладку из стали STS. Такая толщина едва ли гарантировала защиту от 203-мм снарядов… но, впрочем, аналогичной проблемой страдали практически все крейсера начала 1930-ых. Барбеты орудийных башен защищались 75 миллиметровой броней. Сами башни были бронированы сильнее; их лобовые плиты достигали 125 миллиметров толщиной, боковые 44 миллиметров, тыловые плиты и крыша – 32 миллиметров.

Горизонтальную защиту обеспечивала броневая палуба толщиной в 32 миллиметра. С торцов, пояс крейсера замыкался поперечными переборками, имевшими толщину в верхней части – 75 миллиметров, в нижней – 30 миллиметров. Аналогичной защитой прикрывались погреба боезапаса и рулевое устройство.

Скорость корабля должна была достигать 32,5 узлов, для эффективного взаимодействия с тяжелыми крейсерами ВМФ США. Дальность плавания на экономичном 15-узловом ходе составляла порядка 10000 морских миль.

В целом, проект был хорошо проработан, вполне реализуем и весьма перспективен… но помехой на пути к его реализации стали независящие обстоятельства. К 1931, Америка все глубже погружалась в экономический мрак Великой Депрессии, и американский флот ощутил ее на себе в полной мере. Хотя Конгресс в 1930-ом согласился выделить средства на постройку авианесущего крейсера, к 1931 году инфляция так потрепала бюджет флота, что выделенных средств едва хватало на продолжение строительства уже заложенных кораблей! В подобных обстоятельствах о новом “гибридном” корабле не могло быть и речи.

Ситуацию дополнительно усугубила трагическая гибель основного инициатора проекта – адмирала Моффета, разбившегося в 1933 году на борту дирижабля “Акрон”. Без него, сторонники авианесущих крейсеров лишились значительной части влияния, и в программе кораблестроения 1933 года – части “Нового курса” президента Рузвельта – таковые уже не значились. Дефицит средств, наложенный на усложнение международной обстановки в связи с японо-китайским противостоянием в Манчжурии привел к тому, что флот предпочитал тратить с трудом добытые средства не на эксперименты, а на обретение возможно большего числа обычных боевых кораблей.

Однако, сторонники гибридных кораблей не собирались сдаваться без последнего и решительного боя. Временно отброшенные вновь за чертежные доски, они считали, что сама по себе идея вполне работоспособна, и может быть реализована в более благоприятной экономической обстановке. К концу 1930-ых, с одной стороны, американская экономика вновь начала расти быстрыми темпами, а с другой – международная обстановка ухудшилась настолько, что война с Германией либо с Японией (либо с ними обеими) из “весьма вероятной” стала уже выглядеть неизбежной. Конгресс отреагировал на это традиционным образом – многократно увеличил финансирование флота, являвшегося передним и основным рубежом обороны Америки.

На фоне этого были подготовлены несколько новых проектов авианесущих крейсеров. В основном они представляли собой попытки играть с разными версиями размещения вооружения и авиационных мощностей. В 1934 был предложен самый тяжело вооруженный проект, представлявший собой авианесущий крейсер с вооружением из двенадцати 152-мм орудий в четырех трехорудийных башнях – две впереди и две позади. Проект был отвергнут главным образом потому, что даже его создатели сомневались, что сумеют упихать его в дозволенные 10000 тонн водоизмещения без опасений за стабильность.

В конце 1930-ых идея авианесущего крейсера пережила свой последний ренессанс. На фоне разгорающейся войны в Европе и непрерывного ухудшения отношений с Японией, американский флот в 1939 году заказал новое исследование этой концепции. Снятие формальных ограничений в связи с распадом системы вашингтонских договоренностей в определенной степени способоствовало этому – у конструкторов появилась возможность не втискивать свои проекты в жесткие рамки 10000 тонн.

Первый проект, от 8 декабря 1939, предусматривал, скорее, нечто вроде довооруженного авианосца:



При водоизмещении в 12000 тонн, он был вооружен всего одной трехорудийной башней с новыми 203-мм орудиями, аналогичной используемым на строящихся тяжелых крейсерах типа “Балтимор” (для взаимодействия с которыми и предназначался новый крейсер). Зенитная артиллерия состояла теперь из четырех универсальных 127-мм спарок, применявшихся на всех американских тяжелых кораблях. Подобное ослабление тяжелого артиллерийского вооружения было следствием возрастающих возможностей авиации в конце 1930-ых и необходимости обеспечить условия для применения новых, более крупных и тяжелых самолетов.

Значительно усилилось бронирование – пояс нового крейсера достиг вполне уважительной толщины в 127 миллиметров, улучшилась и защита башен (вернее, единственной башни). Особое внимание уделили улучшению палубной защиты – новый проект имел главную броневую палубу толщиной в 55 миллиметров и ангарную в 25 миллиметров конструкционной стали.

Угловая летная палуба занимала теперь 2/3 длины корабля и предназначалась для оперирования всех типов самолетов. Состав авиагруппы корабля теперь варьировал от 24 до 36 машин, включая истребители, пикирующие бомбардировщики и разведчики.
Скорость корабля должна была составлять теперь 33 узла при прежних требованиях к дальности и автономности.

Разработанный параллельно проект от 19 декабря 1939 года предусматривал несколько другую компоновку универсальной артиллерии:



Другим важным отличием было добавление катапульт, способных облегчить запуск тяжело груженых самолетов (вроде торпедоносцев). Одна из них находилась в передней части летной палубы. Вторая была смонтирована в ангаре, причем была ориентирована назад и запускала самолеты прямо из ангара против направления движения корабля.

Оба этих проекта были отвергнуты ввиду главного недостатка – слабости артиллерийского вооружения. Единственная 203-мм башня едва ли могла рассматриваться как даже минимально адекватное вооружение для крейсера; ее огневая производительность и вероятность успешно поразить неприятеля была чисто статистически мала. Фактически, проект предусматривал не столько крейсер с авианесущими возможностями, сколько кое-как вооруженный авианосец – при этом, его вооружение в общем-то мало что гарантировало.

Последний проект авианесущего крейсера был подготовлен 20 января 1940 года:



В этом проекте, его создатели по сути дела попытались впихнуть авиационное вооружение в удлиненный на 12 метров корпус легкого крейсера типа “Кливленд”. Согласно проекту, новый корабль должен был иметь водоизмещение до 12200 тонн стандартное и 14560 тонн полное.

Артиллерийское вооружение по сравнению с прототипом сократилось вдвое, и теперь состояло только из двух трехорудийных 152-мм башен – одной на носу, и одной на корме. Бронирование также сократилось до “Кливлендовских” мерок: толщина пояса уменьшилась до 100 миллиметров, единственная броневая палуба имела толщину в 55 миллиметров.

Центр корпуса корабля занимала ангарная надстройка, поверх которой располагалась угловая летная палуба. Мостик, системы управления огнем, сдвоенная труба а также большая часть зенитной и универсальной артиллерии были собраны в компактный “остров” у правого борта. На летной палубе располагалась единственная катапульта, предназначенная для запуска тяжело груженых машин. Авиагруппа по проекту должна была состоять из 36 “разведчиков-бомбардировщиков” Douglas SBD “Даунтлесс”, способных выполнять функции обнаружения противника, нанесения по нему ударов, и (ограниченно) воздушного прикрытия.

Этот проект стал лебединой песней идеи авианесущего крейсера. Проанализировав его возможности, американские адмиралы пришли к итоговому выводу, что таковой просто не является более экономически эффективным. Начавшаяся война в Европе отбросила все прежние ограничения, и теперь США могли попросту построить достаточно тяжелых авианосцев и крейсеров для их сопровождения, чтобы не нуждаться в гибридных проектах. Возможности авиации также значительно возросли: теперь авианосец уже не должен был непосредственно находиться в составе соединения, чтобы эффективно прикрывать его с воздуха. Наконец, развитие радаров сняло одно из главных возражений против тяжелых авианосцев – собирание “всей авиации флота в одной корзине, которую противник может вывести из строя внезапным воздушным налетом”. Радиолокационные станции позволяли получить достаточное предупреждение о приближении неприятельской авиации, чтобы поднять истребители для скоординированной обороны.

Интересно отметить, что уже в 1941 году, при проектировании авианосца “Мидуэй”, два из возможных концептов вновь включали мощное артиллерийское вооружение. Один проект предусматривал вооружение будущего авианосца шестнадцатью (!!!) универсальными 152-мм орудиями, аналогичными разрабатывавшимся для легких крейсеров типа “Вустер”. Другой, еще более радикальный проект, предполагал установить на будущий “Мидуэй” три трехорудийные башни с 203-мм орудиями. Вероятно, идея была в том, что корабли таких феноменальных размеров просто слишком дороги и ценны для флота, чтобы допускать даже незначительный риск их гибели – например, из-за пытающегося прорваться на дистанцию торпедной атаки эсминца. В любом случае, оба этих проекта предполагали не столько постройку авианесущего крейсера, сколько установку более тяжелого вооружения на “остров” стандартного авианосца, и не были реализованы.

http://shipscribe.com/styles/S-511/images/s-file/s511-34a.jpg

----------------

Авианесущие крейсера Соединенных Штатов Америки были классическим примером Хорошей (или по крайней мере Неплохой) Идеи, реализация которой не состоялась по независящим причинам. Несмотря на то, что как правило гибридные решения всегда оказываются объединением недостатков, а не достоинств, в случае с авианесущими крейсерами следует признать, что в рамках возможностей техники 1920-ых-1930-ых годов, они были вполне обоснованным решением. Менее эффективные чем обычные крейсера и чем обычные авианосцы, они в то же время имели вполне ясную и определенную нишу, которую чистые крейсера и чистые авианосцы не могли занять эффективно ввиду противоречащих требований к этим классам.

Единственной причиной, по которой проекты авианесущих крейсеров так и не увидели свет, были проблемы мировой экономики. В период экономического спада 1930-ых, сокращения расходов на морские вооружения, средства выделялись на постройку только совершенно необходимых кораблей. В подобной ситуации, чистые крейсера и чистые авианосцы имели несомненный приоритет – хотя они взаимодействовали менее эффективно, чем гибридные авианесущие крейсера, но по отдельности были совершенно незаменимы. В то же время гибридные крейсера-авианосцы были хотя и ценным, но все же дополнением, на котором можно было (к вящему неудовольствию адмиралов) сэкономить.

В дальнейшем, с появлением радаров и более эффективной морской авиации, тактическая ниша гибридных крейсеров существенно сократилась. К концу 1930-ых уже было ясно, что традиционные морские сражения, скорее всего, будут происходить реже, чем предполагалось раньше, и авиация будет играть в них куда большую роль, чем просто разведка и корректировка огня. В подобной ситуации, гибридные авианосцы с их небольшими группами существенно проигрывали в эффективности крупным специализированным кораблям, и их артиллерийские возможности более не являлись аргументом. Появление радара сделало возможным раннее предупреждение о приближении самолетов противника – тем самым сняв возражение о опасности сосредоточения авианосцев, и о необходимости авианосца находиться постоянно рядом с прикрываемыми кораблями. В 1942 году, американцы сняли 203-миллиметровые орудия с “Лексингтона” и “Саратоги”, тем самым окончательно поставив точку в истории авианосца, способного вести артиллерийский бой с неприятельскими крейсерами.


Напоследок попробуем предположить – будь авианесущие крейсера американского флота-таки построены, как бы повлияли они на ситуацию? Почти наверняка, их появление вызвало бы волну постройки аналогичных кораблей в других крупных флотах мира.
Несомненно, однако, что в начальный период войны, наличие подобных кораблей в весьма значительной степени помогло бы операциям американского флота. Достаточно “расходные”, чтобы не бояться ими жертвовать, авианесущие крейсера в то же время обеспечивали бы американские соединения какой-никакой, но воздушной разведкой и поддержкой – чего так отчаянно не хватало Азиатскому Флоту в борьбе за Филиппины и Индонезию! Имейся пара таких кораблей в распоряжении американцев во время битвы в Яванском Море, и, вполне возможно, силы ABDAFLOAT сумели бы если не задержать японское наступление, то, по крайней мере, заставить японцев дорого заплатить за успех.

Подобные корабли также обеспечили бы американские крейсерские соединения существенно большей степень автономности, позволяя им оперировать в отрыве от крупных авианосцев и более решительно навязывать бой противнику. Весьма оценил бы их и генерал Макартур, в своей (раздражавшей флот до крайности) кампании за Архипелаг Бисмарка. В целом, по тактическим функциям такие корабли были бы, вероятно, вполне эквивалентны японским легким авианосцам, применявшимся для активной поддержки операций японских тяжелых крейсеров.

Послевоенная судьба уцелевших представителей класса (разумеется, не принимая во внимание износ) тоже могла быть весьма интересной. Хотя они уже не подходили бы для оперирования реактивных самолетов, они вполне могли бы стать эффективными быстроходными вертолетоносцами – да и для переоборудования в ракетные крейсера были бы существенно более удобны, благодаря “свободной” задней части.

(рисунок с сайта shipbucket)

--------------
* Представляет интерес третий пункт, запрещавший устанавливать летные палубы на существующие к апрелю 1930-го линкоры. Существуют основания полагать, что американский флот всерьез подозревал британцев в намерении установить летные палубы и ангары на линкоры типа “Нельсон”, и стремился этому воспрепятствовать.
Tags: ВМФ, Нереализованные проекты, США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments